2020

"Я сделаю тебя счастливым, мразь!" О сопротивлении клиента в психотерапии

Я спасу тебя, бестолковая ты тварь!

В психологии есть понятие, некое подобие священной коровы, которое не подлежит никаким сомнениям и является как бы очевидным для всех. Это идея о том, что у любого клиента в процессе психотерапии возникает сопротивление терапии.

Collapse )


  • tyurin

Первая колония Англии

Говоря о колониальной истории Запада, стоит, конечно, вспомнить первую колонию Англии. Тут были опробованы все колониальные технологии от масштабного ограбления до массовых депортации и конфискации земель, которые применялись потом и в заокеанских колониях европейских стран. Речь идет о самом западе Западной Европы - Ирландии.

Каждый подкованный российский либерал знает о Magna Carta (которая на самом была лишь актом, дарующим новые привилегии крупным английским феодалам, а не зарей "мировой свободы"). Но стоило бы ему, для расширения кругозора, ознакомиться с килькенийским статутом английского короля Эдуарда III, согласно которому колесовались живьем все англичане, которые носят ирландскую одежду, женятся на ирландках и дают своим детям ирландские имена.

С приходом к власти династии Тюдоров, английская элита стала проводить активную политику обезземеливания коренного населения Ирландии. При королеве Марии Тюдор англичане провели большие конфискации земель в ирландской провинции Лейнстер. Распри септов (родов) О' Муров и О'Конноров с английскими землевладельцами Пэйла (области ранней английской колонизации) были поданы как мятеж против короны. Последовавший за "замирением" королевский указ гласил: "Приказываем, чтобы все земли, отнятые у бунтовщиков и врагов, были приведены в порядок, пожалованы и сданы в аренду: две части англичанам и одна третья часть - ирландцам". Последних обязывали жениться только по разрешению английского наместника, обучать детей английскому языку и одеваться на английский манер. Земли как О' Муров, так и О'Конноров в двух стратегически важных центральных графствах - Лейкс и Оффали были полностью конфискованы и розданы английским колонистам.[1]

При королеве Елизавете I провинцию Лейнстер "замирили" еще более основательно - 400 вождей септов были приглашены в замок Маллгамасте (графство Килдар) для заключения мирного соглашения и там перерезаны английскими солдатами и колонистами.[2] (И англичане еще любят рассказывать сказки про "азиатское коварство".)

В правление Елизаветы I, до сих считающемся в Англии блистательным, зона прямой военной оккупации Ирландии радикально увеличилась, как и размеры земельных конфискаций. С этого времени входит в систему разорение местного населения при помощи конфискации у него земли - в пользу английских колонистов.[3] Елизаветинские администраторы в Ирландии действовали по безотказной схеме: стравливали ирландские кланы, а потом, под предлогом подавления мятежа, проводили опустошение интересующей их территории и конфискацию земли.

Земля эта у ирландцев была общинной, используемой по т.н. кельтской или атлантической системе землепользования, но правительством представлялась так, что она принадлежит вождю-мятежнику, после чего ее можно было конфисковывать на "законных" основаниях.

"Головы убитых за день, к какому бы сословию те не относились, должно было отсечь и принести к тем местам, где он (полковник) располагался на ночь, и разложить их по обеим сторонам дороги, ведущей к его палатке, и так, чтобы никто идущий к нему с каким-либо делом, не преминул увидеть их. Головы должны устрашать; от мертвых не убудет, а живые пусть ужасаются при виде голов своих отцов, братьев, детей, родственников и друзей, на которые будут натыкаться, идя разговаривать с вышеупомянутым полковником", - таков был стиль английского правления в Ирландии во времена Елизаветы I.

Очистка земли от местного населения для последующей передачи ее английским колонистам (planters) включало и истребительные рейды. Так в 1575 г. знаменитый пират и разоритель латиноамериканских городов Фрэнсис Дрейк отличился и в Ирландии - в его рейде на о-в Рэтлин было вырезано 600 членов клана Мак-Доннел.

В Манстере шла борьба между кланами Десмондов и Ормондов, которая разжигалась и обострялась английским правительством. В нужный момент английские войска вмешались в распрю, как бы на стороне Ормондов; Десмонды были объявлены мятежниками. В 1579-1583 английские войска проводили широкомасштабные операции против манстерских родов-септов, возглавляемые Джоном Десмондом. Войска придерживались тактики выжженной земли. Захваченные англичанами ирландские поселения разрушались, дома и амбары обращались в пепел, жители поголовно истреблялись, скот и посевы уничтожались. "Мы прошли через восставшую страну двумя отрядами, сжигая все поселения и предавая смертной казни жителей, где бы мы их не настигали", - свидетельствует елизаветинский поэт Э.Спенсер в своей книге "View of State Ireland". Летом 1582 английский наместник писал из Корка: "Страна разрушена и опустошена убийствами и грабежами солдат. Многие города и местечки совершенно уничтожены. Только от голода умерло 30 тыс. человек, не считая тех, которые были повешены или убиты". Общее число истребленного тогда в Манстере населения оценивалось в 60 тыс.чел.[4]

Вслед за опустошением Манстера, там было конфисковано почти 600 тыс. акров земли, которые корона передала лендлордам с условием, что она будет заселены лишь английскими поселенцами. "Никто из англичан не должен передавать земли ирландцам..." [5]

Разграбление и опустошение Манстера вызвала в Ольстере мощное восстание ирландцев под руководством графа Хью Тайрона и Тирконнела. Армия восставших состояла главным образом из крестьян, которым угрожало изгнание с их общинных земель.

Удачное поначалу восстание, начавшееся в 1595 и распространившееся на Манстер и Коннаут, ставило весьма умеренные цели - свободу религии коренных ирландцев, прекращение конфискаций, свободу передвижения и торговли. В 1601 восставшим попробовали оказать помощь испанцы, но десант был заблокирован в Кинсэйле и сдался, после после того, как ирландцы потерпели поражение, пытаясь разблокировать его.

Испанцев отпустили, а "все пленные (ирландцы) были повешены, несмотря на то, что предлагали выкуп". [6]

После разгрома у Кинсэйла началось разорение восставших областей. Заодно опустошению подверглась и вся остальная Ирландия.

Свидетель событий, Морисон, писал: "Пока армия Маунтджоя (английского командующего) двигалась, она уничтожала хлеб и сжигала все на пути, оставляя после себя пустыню."[7]

Действующий на юге острова английский генерал Керью гордо писал Елизавете: "Вашему величеству не над чем повелевать в стране, кроме как над трупами и кучами пепла."[8]

Согласно оценкам современников Ирландия потеряла половину населения.[9]

В результате последующих конфискаций земель, в первую очередь, в Ольстере, к английской короне перешло 800 тыс. акров, занимавших 6 графств. Направленная Лондоном комиссия также подготовила "Порядок и условия колонизации в Ольстере", согласно которому опять нарезались крупные участки на тысячи акров для передачи королевским служащим и предпринимателям.

"Все лица, получившие в использование различные участки, были обязаны заселить их английскими и шотландскими держателями."[10]

Каждый получатель-предприниматель (undertaker) должен был дать клятву верности супрематии, т.е. англиканской или шотландской пресвитерианской церкви, получал право держать собственный баронский суд и 7 лет беспошлинно вывозить товары в метрополию.

"Названные предприниматели не должны были уступать свои участки или какую-либо часть их ирландцам или лицам, которые не дали клятвы супрематии."

При подавления восстания в Ольстере английским войскам давались следующие вознаграждения за счет изгнанных и истребленных ирландцев - кавалеристу-рубаке по 240 моргов земли, пехотинцу - по 120.[11]

К колонизации присоединились и компании лондонских купцов. Особенно велико было участие лондонских компаний в земельных конфискациях в графстве Дерри. Даже само графство переименовывалось в Лондондерри.

Определялось, что "пошлины со всех вывозимых и ввозимых товаров должны принадлежать Сити на 99 лет". Лондонский Сити получал фактически монополию на торговлю ирландcкими товарами и судебную власть, также приносящую постоянный доход, создавал в Ирландии свою частную армию.[12]

Вскоре вся ирландская торговля оказалась в руках лондонских купцов, которые беспошлинно вывозили оттуда сырье - лес, рыбу, кожи, сало, мясо. На века вперед Ирландия стала аграрным придатком Англии - и этот ее статус тщательно консервировался.

В 1605-1608 в условиях земельного ажиотажа, когда большое количество спекулянтов землей направилось в Ирландию, клановая система, а вместе с тем общинное землевладение и обычай танистри (выбора вождей), были законодательно отменены. Ирландцы - держатели мелких наделов (а таких было большинство) теряли всё. Держатели крупных наделов должны были платить ренту вождю, ставшему лендлордом, и ренту английскому королю как верховному владельцу всех земель. Приватизированные таким образом земли могли отчуждаться, продаваться и покупаться и стали быстро отходить в руки английских колонизаторов.

В 1607-1608 были окончательно конфискованы земли, подвластные графу Тайрону (то есть, владения всего клана О' Нейлов) и Тирконнелу (владения О'Доннелов), клану О'Доггерти (графство Дерри), около 500 тыс. акров...

При короле Якове Стюарте английская власть занимается в Ирландии тем же, чем и в самой Англии – разрушением общинного землевладения и соответствующих социальных форм, что было базой для последующего обезземеливания крестьян; только в более беспощадном и нахрапистом виде. Наместник Ирландии лорд Чичестер издает прокламацию, объявляющих членов клана свободными от какого-либо подчинения вождю клана. После чего предложил считать Ирландию эквивалентом Америки – и сразу же начались раздачи ирландской земли английским протестантам, участками по 1000 и 1500 акров.

Если предводитель клана погибал или бежал - то немедленно вся земля всех членов клана становилась собственностью английской короны. Как будто никаких ирландцев там и не было.

Ирландия превратилась в полигон английского колониализма; схожий стиль - присваивать собственность туземцев, словно их не существует, будет применен и в других английских колониях.

Вскоре в Ольстере еще 195 тыс. акров земли перешло в руки английских и шотландских колонистов-протестантов, а у ирландцев осталось лишь 70 тыс. акров. Причем землевладельцам-протестантам было воспрещено даже сдавать землю в аренду ирландским крестьянам - пусть пухнут и дохнут с голода.[13]

Не одни британские монархи старались на ниве разорения ирландцев.

В феврале 1642 обе палаты Долгого парламента приняли акт о "скорейшем и успешном приведения в покорность Ирландского королевства", реально являвшийся займом на грабеж. Согласно оному закону всякий, кто даст взаймы деньги на подавление мятежа, должен после победы получить земли, конфискованные у мятежников во всех четырех провинциях Ирландии.

Было понятно, что заемщики и парламент заинтересованы в том, чтобы мятежников было побольше и выглядели они пострашнее. Потому пуритане Парсонс и Борлез, сторонники крайних колонизаторских взглядов, возглавлявшие дублинское правительство (английскую администрацию в Ирландии) в каждом обращении в Лондон демагогически обвиняли ирландцев в стремлении поголовно истребить всех протестантов в Ирландии.

На самом деле истребления проводили англичане. Так в начале ноября 1642 английские войска и добровольцы-протестанты учинили истребление мирного ирландского населения на полуострове Меджи в графстве Анстрим - было перебито около 3 тысяч. Это было вполне ожидаемо, ведь дублинское правительство требовало от командующих английских отрядов "предавать смерти, убивать как в битве так и всеми другими способами заговорщиков, предателей и их приверженцев, как группами, так и в одиночку." [14]

В Лейнстере и Манстере английские каратели громили и поместья англо-ирландских лордов (эти провокации явно преследовали целью увеличить число мятежников и размер земельных владений, подлежащих конфискации), поэтому в декабре 1642 случилось невиданное, многие из этих господ присоединились к восстанию.

Собравшаяся 24 октября 1642 в Килкенни генеральная ассамблея представителей графств и городов, создала Ирландскую конфедерация во главе с Верховным советом, где председательствовал лорд Маунтгаррет. Было провозглашено равенство между "древними ирландцами", "древними" и "новыми" англичанами, между семьями и септами, между городскими и деревенскими жителями, верность королю Карлу. И это, конечно, было недопустимо для английского капитала.

Кромвелевское завоевание Ирландии, приведшее к гибели половины населения острова, началось со слов вождя буржуазной революции, что Англия "продолжит великий труд по искоренению кровожадных ирландцев и их приспешников и доброжелателей".[15]

15 августа 1649, в Ирландии высадился Кромвель с армией из индепендентов (английских кальвинистов) и началась бойня ради захвата ирландских земель: удовлетворения грабителей, подписавшихся на заем Долгого парламента 1642 года, и вознаграждения парламентских войск, много лет не получавших жалования.

Войска Кромвеля и Джонса взяли Дрогеду и Уэксфорд, вырезав все население этих городов, а в марте 1650 - столицу конфедератов Килкенни. Затем Кромвель отбыл в Англию, чтобы готовиться к войне с Шотландией, а английские войска покоряли и опустошали Ирландию под командованием Г. Айртона и Ч. Флитвуда. Их действия повторяли, только в еще более концентрированном виде, действия шведской армии во время недавней Тридцатилетней войны в Германии, результатом которой стала гибель 10 млн чел. В Ирландии все произошло примерно за полтора года. Более близкое сравнение - действия фашистов в оккупированной Белоруссии.

Карательные отряды англичан сжигали деревни, уничтожали запасы, вытаптывали посевы, косили на корню еще не созревшие хлеба, резали скот. Доводя население до голодной смерти, они рассчитывали предотвратить всякую поддержку ирландских партизан, именуемых, кстати, "тори". (В 19 в. некоренные американцы, то бишь англосаксы, будут так истреблять бизонов американских прерий, чтобы выморить коренных американцев, индейцев.)

"Скот в этой стране, - докладывали уполномоченные парламента, - почти весь истреблен, так что более четырех пятых самых лучших и плодородных земель Ирландии опустошены и необитаемы - это угрожает стране великой нуждой". [16]

Самые консервативные оценки количества погибших ирландцев даны у английского экономиста У. Петти середины 17 в. "Ирландцев погибло и было уничтожено в результате действия меча, чумы, голода и нужды, изгнания за период между 23 октября 1641 г. и тем же самым днем 1652 г. 504 тысячи." [17]

Согласно другим оценкам, из 1 466 000 человек, населявших остров, погибло 616 тыс. [18]

Изгнаны были из страны, по условиям капитуляций, 40 тыс. чел. До 100 тыс. ирландцев были превращены в рабов и отправлены на плантации Вест-Индии, практически на верную смерть. Правительство приказало отправлять туда и всех ирландцев, находящихся в тюрьмах, работных домах, всех, не имеющих определенных средств жизни. Агенты разного рода охотились за ирландскими рабами, как охотились за неграми в Африке. Повсеместно заседавшие военно-полевые суды продолжали отправляли ирландцев на плаху за участие в мятеже.

Затем последовало обезземеливание ирландцев согласно двум актам парламента.

Парламентский акт от 13 августа 1652 г. "Об устроении Ирландии" полностью лишал земли всех ирландцев, которые участвовали в антианглийских восстаниях. Акт определял 100 тыс. мятежников, которые "не подлежали помилованию в отношении их жизни и имущества", они должны быть казнены, а их все имущество конфисковано.

А те ирландцы, что не участвовал в восстании - также, по сути, лишались всего, как "не показавшие своей постоянной преданности английскому государству". Одну треть земли у них просто отнимали, а взамен оставшихся двух третей "предоставляли" участки в бесплодном скалистом регионе на западе острова - "для более прочного установления мира в этой нации". У протестантов, которые вели себя также, как эти католики, конфисковывали четверть земли, переселению они не подлежали. [19]

Акт малого парламента от 27 сентября 1653 представлял план раздела конфискованных земель. [20] А заодно демонстрировал торжество весьма специфической законности в британском "правовом государстве".

К 1 мая 1654 г. ирландцы-католики должны были выселиться поголовно за реку Шеннон, в Коннаут. Кто из ирландцев, к указанной дате, останется по эту сторону Шеннона, будет казнен, как "шпион и враг". [21] Причем земли на самом побережье Коннаута опять-таки передавались английским военным и колонистам, чтобы ирландцы не имели доступа к морю. Остаться дозволялось пока лишь малолетним и батракам, работавшим у хозяев-англичан. За поимку или ликвидацию ирландца, задержавшегося в неположенном месте, назначалось хорошее денежное вознаграждение. [22]

Сравнить эти законодательные акты по степени безжалостности можно только с Indian Removal Act, принятом в 1830 году конгрессом США – тогда была произведена массовая депортация коренного населения Атлантического побережья в районы вымирания на совершенно "законных основаниях".

В ходе самой крупной в истории одновременной конфискации земель, по данным У. Петти, из 20 млн. акров всех земель Ирландии было конфисковано в пользу английских колонизаторов 11 млн. акров, большая часть удобных и пригодных для обработки.

Чтобы ирландцы паче чаяния не нашли себе пропитания в городах, им запрещалось входить самовольно на городскую территорию. [23]

Ну и каков промежуточный итог? "Гражданская опись", произведенная английским правительством в 1654 свидетельствует "Массы бедняков кишат во всех частях этой страны, некоторые нередко питались кониной и травой, другие умирали от голода на больших дорогах; много раз бедные дети, которые теряли родителей или были брошены родителями, оставались на произвол судьбы, некоторые из них становились добычей волков и других хищных животных и птиц." [24]

Английские джентльмены до сих пор любят указывать правительствам другим стран на нарушения "свободы совести". А католическим священникам в январе 1653 было предписано покинуть Ирландию в течение 20 дней; тех из них кто пытался скрыться, выслеживали с собаками и вешали. Английские власти платили за каждого убитого патера, сколько и за подстреленного волка. Охота на католических священников стала настоящим развлечением для английских колонистов и солдатни...

Уже в 17 в. 85 % всей земли, принадлежавшей ирландцам, было конфисковано и передано во владение колонистам-протестантам из Англии и Шотландии ("священное право собственности" в английском исполнении).

Но и затем Англия (уже заявлявшая о себе, как о родине всяческих свобод) продолжала "блистать" в сфере унижения и разорения коренного населения Ирландии. Ирландцам-католикам запрещалось носить оружие, занимать какую-либо общественную или государственную должность, быть учителем или адвокатом, владеть землей, снимать дорогую квартиру или иметь хорошую лошадь, быть опекунами детей и отправлять собственных детей для обучения за границу. Полицейский чин мог в любой момент явиться в дом католика-ирландца и потребовать предъявления детей. Если кого-то из них не было дома – "ага, он учится во Франции" – все имущество семьи конфисковывалось. Священник, сочетавший браком католика и протестантку, католичку и протестанта подвергался смертной казни (закон 1725 г.).[25]

В 18 в. отрубленные головы ирландцев уже не выкладывались у дорог, поскольку были найдены более экономные способы истребления коренного населения острова.

"Треть ирландской арендной платы тратится в Англии, что вместе с прибылями, пенсиями и прочим составляет добрую половину доходов королевства, всё - чистая прибыль для Англии. Эта арендная плата выжимается из крови, жизненно важных органов, одежды и жилищ арендаторов, которые живут хуже, чем английские нищие", - писал Джонатан Свифт в статье "Краткое обозрение государства ирландского".

Ирландское промышленное производство было подавлено, чтоб не конкурировало с английским, Ирландии даже запретили напрямую торговать с другими британскими колониями. Было уничтожено ирландское судостроение и высокими вывозными пошлинами задавлено ирландское производство шерсти.

В относительно плодородной стране с мягким климатом голод с тысячами смертей стал привычным явлением.

В "Письмах суконщика"Дж. Свифт писал, что "Все дороги, улицы и двери домов осаждаются нищими женщинами, за которыми следует 5-6 детей, прося и моля прохожего о милостыне". В "Скромном предложении" об ирландцах, которые "продают себя на Барбадос", чтобы рабством спастись от голодной смерти. А его современник, лорд-наместник, докладывал в Лондон, что в городских рвах лежат трупы людей, рот которых покрыт зеленью от травы, которой они пытались утолить свой голод в последние минуты жизни.[26]

Зато к началу 19 в. каждый год из Ирландии в карманы лендлордов, живущих в Англии, выкачивалось свыше миллиона ф. ст. арендной платы.

Английское правление уверенно вело Ирландию к демографической катастрофе 1840-х.

Collapse )

2020

Представления современных женщин о мужчинах напрочь оторваны от реальности

Вопрос от друзей: «Что рядом с тобой делает это уёпище?!» — является далеко не самым сильным страхом современного мужчины, размышляющего о вступлении в отношения.

Иногда, когда девушка начинает размышлять про отношения, так и хочется крикнуть: «Ау! Проснись, милая! Прямо сейчас подойди к зеркалу, представь себя мужчиной и увидь у себя на лбу огненно-красную надпись: ОПАСНОСТЬ!»

Как ни странно, но статья, отрывок из которой представляю вашему вниманию, написана женщиной.

Collapse )


я

История золушки

Вчера одна девушка попыталась написать письмо от лица золушки.

Вот такой золушки, как в сериале кукольном нашем Золушка, Алиса и Нино, "но толко намного лутше".

Получилось глупо и даже не так уж смешно.

Давайте подробней разберем, что такое история золушки и почему рапана, который пытается выдать себя за нее, видно с первой строчки, а если рапан умный, то со второй.

Обычно рапанам кажется, что история золушки - это описание хороводов. Вот тот влюбился, с очень большой ОЗ, из Австрии, и согласился сидеть во френдзоне, потом другой влюбился и купил целый настоящий макбук, потом третий влюбился и примчался из Новой Зеландии, чтобы жениться, а его дочка с первого взгляда признала в ней маму.

Вот так выглядит золушка в представлении рапана.

И с золушкой все это действительно может произойти. Золушки - девушки очень обаятельные. Не всегда красивые, но всегда очень обаятельные. И секрет этого обаяния мы сейчас разберем.

Collapse )

  • tyurin

Как Англия выжимала соки из Индии

Один эпизод западной колониальной истории из множества подобных - как Запад создавал свое благополучие за счет колоний, не останавливаясь перед массовыми убийствами туземного населения и разрушением туземного хозяйства, приводящим к вспышкам масштабного истребительного голода. Таких «источников благополучия» у Российской империи не было.

На фото: Жертвы массового голода в британской Индии 1876-1878 гг.


Середина 18 века. Около 60% мирового промышленного производства обеспечивали ещё Китай и Индия. Самая промышленно развитая западная страна того времени – Англия – не шла с ними ни в какое сравнение (кстати, 4/5 используемого в Англии металла завозилось из Швеции и России.)  Англия сильно обременена долгами, ее простонародье подвергается тяжелой эксплуатации, крестьян сгоняют с земли, лишают собственных средств производства и средств существования. Закон «о поселении», кровавое «законодательство против бродяг» заставляли таких обездоленных людей отдать свой труд за гроши первому же капиталисту – фактически обрекая их на пролетарское рабство. В случае, если трудящиеся пытались искать более подходящего нанимателя, им угрожали обвинения в бродяжничестве с наказаниями в виде различных истязаний, длительное бичевание ("пока тело его  не будет все покрыто кровью"), заключение в исправительный дом, где их ожидали плети и рабский труд от зари до зари, каторга и даже казнь.[1] От нищеты люди даже продавали сами себя в самое натуральное рабство на американские плантации, впрочем, туда их отправляла и безжалостная судебная система.

Англия еще крайне бедна для 9/10 своего населения, несмотря на богатые залежи угля, столь необходимые для начала индустриализации, находящиеся прямо в центре страны; во многих районах каменноугольные и железорудные месторождения едва не наползают друг на друга.[2] Бедна, несмотря на преимущества своей географии; ни один ее пункт не удален более чем на 70 миль от побережья незамерзающих морей ( издержки морской перевозки грузов в десятки раз ниже издержек у перевозок сухопутных, что крайне способствует росту прибыльности и скорости оборачиваемости капитала, вывозу готовых изделий и ввозу дополнительных объемов сырья).  Бедна, несмотря на два века архиприбыльной английской работорговли (самая массовая проходила в «атлантическом треугольнике»), плантационного рабства в американских колониях и беспощадной колонизации Ирландии, сопровождающейся земельными экспроприациями, истреблениями и депортациями ее коренных жителей. Еще никакая английская продукция не может сравниться с китайской и индийской ни по количеству, ни по качеству, ни по разнообразию.

Результатом Семилетней войны и, в особенности, битвы при Плесси (1757) стал переход индийского навабства Бенгалия под власть британской Ост-Индской компании. Это богатейшее государство Индостана имело до 30 млн. населения (в четыре раза превосходя численностью саму Великобританию) и почти не пострадало от феодальных войн, приведших к разрушениям в других индийских регионах. Но теперь Бенгалии предстояло узнать все прелести накопления английского капитала.

Войска Компании и лично их командующий Р. Клайв для начала обчистили казну этой страны на сумму в 5,3 млн. ф. ст. ('Великому сыну Англии', лорду Клайву, ныне стоит памятник в центре Лондона - от благодарных потомков). Потом Компания овладела фискальным аппаратом страны.[3]

Аппетит у Компании был хороший: резко вырос уровень налогообложения населения, в том числе в два раза увеличился поземельный налог.

Британские властители Бенгалии отдавали сбор налогов на краткосрочный откуп – служащим Компании и ростовщикам, а "в помощь" сборщикам придавали войска. Во время сбора налогов применялись изощренные пытки, жертвами которых были и женщины, и дети.

"Детей засекали до смерти в присутствии родителей. Отца связывали с сыном лицом к лицу и подвергали порке так, что удар, если не приходился на отца, то падал на сына. Крестьяне забрасывали поля. Они бежали бы все до одного, если бы не отряды солдат на дорогах, которые хватали этих несчастных."(Эдмунд Берк, речь в Палате общин).[4]

Местным купцам было воспрещено заниматься внешней торговлей, а вдобавок англичане ввели внутренние таможни и монополизировали важнейшие отрасли внутрибенгальской торговли. Сотни тысяч бенгальских ремесленников оказались принудительно прикреплены к факториям Компании, куда им надлежало сдавать свою продукцию по минимальным ценам, а часто им вообще ничего не платили.

Как свидетельствовал очевидец: "Коммерческий резидент (начальник фактории)назначает им всем (ремесленникам-ткачам) определенную работу, за небольшой аванс присваивает их труд, лишает их права использовать свое искусство для собственной выгоды". "Рынки, пристани, оптовые рынки и зернохранилища полностью разрушены. В результате этих насилий торговцы со своими людьми, ремесленники и райаты (крестьяне) и другие бежали", – значится в сообщении правителя округа Бирбум навабу, сохранившему номинальную власть.[5]

В 1762 Роберт Клайв и другие высшие служащие Ост-Индской компании образовали общество для монопольной торговли солью, бетелем и табаком в Бенгалии, Бихаре и Ориссе. Заминдары и непосредственные производители были обязаны сдавать товары этому обществу по принудительно низкой цене. Это вело к разорению как индийских землевладельцев, так и крестьян с ремесленниками.[6]

Маркс в своей работе о британском правлении в Индии писал: "В 1769-1770 гг. англичане искусственно организовали голод, закупив весь рис и отказываясь продавать его иначе, как по баснословно высоким ценам".[7]

Разные виды ограбления населения привели к голоду 1769-1773 гг., во время которого погибло около трети жителей Бенгалии, от 7 до 10 млн. чел.[8], о чем нам любезно сообщает и энциклопедия Британика 1911 года издания.

Однако и после этой катастрофы стиль английского правления не изменился. Общинные земли под разными предлогами присваивались Компанией, из сборщиков налогов был образован новый класс феодальных землевладельцев.[9]

Генерал-губернатор Корнуоллис сообщал о результатах бурной активности своего предшественника Гастингса (1789): "В течение ряда лет сельское хозяйство и торговля приходили в упадок, и в настоящее время население этих провинций (Бенгалия, Бихар, Орисса), за исключением шроффов (ростовщиков) и баньянов, быстро идет навстречу всеобщей бедности и разорению".

Тяжелым бременем ложилось на княжества, подчиненные Ост-Индской компании, содержание "субсидиарного войска".[10]

В 1780 - 1790-е гг. голод продолжал выкашивать Бенгалию, его жертвами стало несколько миллионов человек. Голод пришел также в захваченные англичанами Бенарес, Джамму, Бомбей и Мадрас.[11]

В первой половине XIX в. англичане провели две успешные войны против маратхских княжеств, занимавших центральную часть Индостана - Декан, в четырех войнах разгромили майсуров в юго-западной Индии, взяли под контроль Великих Моголов, правящих в Дели, закогтили Непал, откусили куски от Ауда и Бирмы.

Творчески сочетая прямое насилие, взятки, подкуп и стравливание противников, Ост-Индская компания шла все далее на север, северо-запад и северо-восток. Экспансия нередко была замаскирована высокими словами о предотвращении угрозы британским владениям: при Наполеоне со стороны Франции, а затем - России. Также как Чингисхан заставлял покоренные народы воевать за себя, англичане воевали кровью и потом индийских солдат-сипаев, погонщиков, носильщиков и т. д. Покоренные индийские государства первым делом подписывали субсидиарные договоры, согласно которым, вместо своих армий, обязывались содержать войска Ост-Индской компании, фактически оплачивая чужеземное иго. Обеспечение колониальных войск разоряло местное население не менее, чем монополия Компании на разные виды торговой деятельности.

В 1839 г. англичане напали на государство Синд (территория совр. Пакистана), и после бомбардировки взяли порт Карачи. Эмирам Синда пришлось подписать кабальный договор и выплачивать дань Ост-Индской компании. В феврале 1842 г. войска Компании снова вторглись в Синд, и, разгромив синдских эмиров и ополчение белуджей, присоединили его территорию. Английский командующий Ч. Нейпир щедро вознаградил сам себя за успех, взяв из военной добычи ценностей на в 70 тыс. ф. ст. После этой войны британцы выходят на границу с Афганистаном, который постараются прибрать к рукам - конечно же, для "защиты" своих индийских владений.

В 1845 англичане взялись за сикхское государство в Пенджабе, где незадолго до этого умер энергичный правитель-сардар Раджит Сингх. Некогда могущественная сикхская армия была охвачена демократическими преобразованиями. Командовать стали выборные солдатские панчаяты (советы). Результат не замедлил себя ждать. В 1845-1846 гг. англо-сипайская армия разбила сикхов в четырех сражениях. Согласно договору, подписанному регентами малолетнего сардара, сикхское государство получило английскую администрацию.

В апреле 1848 сикхская армия попробовала избавиться от господства Компании. Однако сикхи были истреблены английской картечью неподалеку от своей столицы Мултана. А затем войска Компании подвергли столицу интенсивной бомбардировке и не менее интенсивному разграблению. Здесь повторились сцены, типичные для колониальных войн, которые вела "основоположница демократии". Ударники капиталистического труда награбили в Мултане одного только золота и серебра на 5 млн. ф. ст. Среди захваченной англичанами добычи оказался бриллиант Кох-и-Нур, то есть Гора Света, один из крупнейших в мире - он украсил корону Ее Величества.

После разгрома лучших индийских воинов в руках британцев оказалось три четверти почти двухсотмиллионного населения Индии. Прибрать остатки Индостана было уже делом техники. Здесь больше не осталось ни одного сильного противника.

Итак, в середине 18 века Англия, сыграв на феодальных распрях, завоевывает индийское государство Бенгалию и меньше чем за сто лет завоевывает весь Индостан. Вслед за завоеванием Индии, оплаченного самим покоренным населением, начинается колоссальное разграбление целого субконтинента. Поначалу прямое, отвратительно-наглое, а затем – так называемое «осушение», drain, выжим соков. Эксплуатация через фискальную и таможенную системы, систему землевладения, торговые монополии, неэквивалентный торговый обмен, оплату войн, которые вела Англия, и т.д.  За первые десятилетия английского господства Индия платит колоссальным голодом, погибает более 10 млн. чел.[12] А в Англию за этот период из Индии выкачивается индийских богатств на миллиард тогдашних фунтов стерлингов. [13] (На один тогдашний фунт. стерл. простолюдину можно было неплохо  жить целый месяц). И только ПОСЛЕ ТАКОГО МАСШТАБНОГО ГРАБЕЖА в Англии начинается промышленный переворот. Лишь тогда возникает набор технологий для начала машинного производства, изобретаются прядильная машина и механический ткацкий станок, внедряется паровая машина. Лишь тогда в английскую индустрию начинается прилив капитала, приходят необходимые инвестиции и кредиты, позволяющие внедрять новое, и открываются новые обширнейшие рынки, позволяющие сбывать огромные партии массовых однотипных товаров. И последующие 200 лет английский капитализм продолжает выкачивать средства из Индии, безжалостно разоряя в своей собственной колонии общественные системы ирригации и мелиорации, неприбыльные для экспорта сельхозкультуры и ремесла. Их душат теперь дешевой продукцией фабричного английского производства, как например ткачество («равнины Индии белеют костями ткачей»), или фактически запрещая, как например судостроение (а еще в начале 19 века суда, построенные в Индии, обеспечивали половину товарооборота с Англией).

Выжимание соков из Индии не останавливается ни на год, даже когда ее население доведено до массового голода.  Английский исследователь Дигби оценивает размер «осушения» Индии за период с 1834 по 1899 г. – в 6,1 млрд. фунт. стерл., что в пересчете на нынешние деньги около 7 триллионов долларов [14]. (Для сравнения, Германия взяла с Франции после войны 1870-71 гг контрибуцию в 200 млн. фунт. ст. – крупнейшую в истории, которая позволила расцвести германской промышленности).

Количество вспышек голода и площадь, захваченная им, не уменьшается со строительством железных дорог и «техническим прогрессом» в колониальной Индии, а, наоборот, возрастает – особенно с 1860-х гг.  И через полтора века после начала английского господства в Индии, в 1876-1900 гг., голод убивает 26 млн. чел. В том числе,  с 1889 по 1900 год – 19 миллионов человек. В этот период, как указывал английский исследователь Дигби: «Каждую минуту дня и ночи умирали от голода по два британских подданных».[15]   А общие демографические потери Индии почти вдвое превышали эту цифру, потому что голод имел неизменным спутником эпидемии, быстро убивающие истощенных людей, и умерщвление новорожденных детей, которых не могли прокормить их родители.

На начало 20 века средняя продолжительность жизни индуса составляла 23 года, почти в два раза меньше, чем в метрополии.

Русский востоковед А. Снесарев делает обоснованные выводы: «1. За время владычества британцев голод возвращается всё чаще, размеры его ужаснее и шире. 2. Со времени перехода всей Индии под власть британцев наблюдается резкий переход к учащению и большей интенсивности голода».  Основные причины вспышек голода: в деревнях нет запасов зерна; запасы ценностей в виде драгметаллов и т.п. у населения практически исчезли; древние вековые занятия народа на суше и море погублены; все выгоды от торговли уходят в Англию; плантации выходных экспортных культур (чай, кофе, индиго, джут) принадлежат иностранцам и им приносят прибыль; все выгодные профессии и коммерческие дела эксплуатируются иностранцами в ущерб туземцам; иностранный (английский) капитал является насосом для выкачивания средств из страны; экономический дренаж, унося из Индии миллиарды, лишает ее накопленного национального капитала и всех благ, с ним связанных.

Collapse )

belmondo
  • marss2

политэкономия коронавируса

Бизнес, да и власть (при капитализме это единый организм) вынесли из Ковидного кризиса определённый опыт.
*
Первый. Бизнесу и власти очень понравилось жить при санитарной деспотии.
Во всех странах.
От коронавируса так никто и не умер из лидеров значимых государств – что во власти, что из числа миллиардеров.
Разные виды вируса оказались – для пролов и для высшего 0,1%.
*
Доходы их только росли – и более быстрыми темпами, чем даже в мирное время (это мы видим по статистике люксовых товаров).
Границы для их бизнес-джетов были открыты, т.е. прибавилось и комфорта, так как «пролы не мешались под ногами».
*
Все протесты при санитарной деспотии купировались на начальном этапе.
От уличных до даже виртуальных (баны и удаление страниц в соцсетях).
Институализированы неподвижность и молчание низших классов.
*
Второй. Бизнес окончательно убедился в своей «избранности» и «вечности», отсутствии рисков.
До недавних пор предпринимательство считалось риском, взятием на себя повышенной ответственности.
Сейчас крупный бизнес знает, что его всегда спасёт государство.
Какие бы промахи ты не сделал.
В крайнем случае дадут вывести часть активов и санируют за госсчёт.
В начале кризиса шла ещё немного речь о том, что в обмен на помощь государство должно забирать определённый пакет акций компаний, но вроде так всё и закончилось говорильней.
В разгар пандемии наблюдал, как даже низшим классам вдолбили в голову «надо всем миром спасать бизнес».
Не простых людей, а бизнес.
Хотя если очень плохо станет простым людям, то половина бизнесов, во всяком случае занятым в потребительской экономике, просто рухнет без денег пролов.
*
В общем, крупному бизнесу и государствам очень понравилось жить при санитарной деспотии, от неё одни только плюсы.
Посмотрим, не появится ли соблазн у высших 0,1% и в будущем оставить всё, как есть сейчас.
*
https://www.facebook.com/ppryanikov/posts/4238194579558902
злой HR, подбор персонала, поиск работы, Lika-Bo, HR

Почему следование привычкам успешных людей не дает результатов

Будьте благодарными, больше читайте, занимайтесь спортом, откажитесь от телевизора и будут вам счастье, удача и успех. Сложно найти человека, которому на глаза не попадались все эти советы и якобы привычки успешных людей. А когда прессинг идет со всех сторон, то волей-неволей задумываешься: «А почему бы и нет?». А вот почему:

1. А кто вообще такие эти неведомые успешные люди, о привычках которых идет речь? Есть их имена? Достижения? Вот когда пишут, например, про десять привычек Стива Джобса, то все понятно. Речь об одном из основателей технологичной компании, о тяжких периодах становления которой слышали многие. У него можно поучиться настойчивости. 

А когда не пишут о ком речь, то и не понятно какого успеха достиг человек. Может речь об успешном карманном воре или домушнике. Вряд ли кто-то сознательно хочет добиться подобных достижений. 

Фото: pexels.com
Фото: pexels.com

2. Кто фиксировал перечисленные привычки у, как мы уже выяснили, неведомых «успешных» людей, их частоту встречаемости, распространенность? Проводились какие-то специальные исследования? Эксперименты над ними ставили? Откровенно все это больше похоже на домыслы и чьи-то фантазии. 

Вряд ли действительно успешные люди добровольно согласятся на роль подопытной мыши. К тому же, большинство из них – это публичные люди. Некогда им всякими глупостями заниматься.

3. Как измеряли связь успешности с перечисленными привычками? А если какой-то привычки нет в арсенале, то все? Успеха не добиться? 

Collapse )

Кто спорит с Никола Давидом — тот умирает!

Иллюстрация Мориса Лелуара к роману Александра Дюма-отца "Графиня де Монсоро"
Иллюстрация Мориса Лелуара к роману Александра Дюма-отца "Графиня де Монсоро"

Сегодня в заглавии фраза из древнего французского фильма 1971 года «Графиня де Монсоро», который у нас на телевидении показывали стомиллионовраз. Её произносит адвокат и историк Никола Давид, состряпавший для герцогов Гизов генеалогическое древо, доказывающее их превосходство над Ангулемской линией Валуа для отжатия французской короны. Через несколько минут ему предстоит умереть от удара шпаги Шико, шута Генриха III.

Фраза вспомнилась мне неслучайно. На днях написал я пост о знаменитом документально-публицистическом фильме Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм». Решил, что не отвечу ни один комментарий, оставшись просто наблюдателем. Слово сдержал – не отреагировал вообще ни на что, хотя порой хотелось. И, как выяснилось, ничего не потерял, поскольку мои комментарии вряд ли были бы услышаны. Ветви обсуждений по ряду вопросов ушли в глухие дебри взаимных оскорблений, ругани и ненависти читавших и обсуждавших друг к другу. Это было сродни карнавалу наоборот – там все веселятся и создают хорошее настроение, а здесь получилось соревнование, кто смачнее обольёт грязью оппонента. Удивительно! Причём аргументация в большинстве случаев на уровне «сам дурак». Однако больше всего поразило не это. Больше всего впечатлило, какое же количество недооценённых гениев водится в недрах интернета.

Collapse )
2020

Одна из важных фишек психологического благополучия

Эпиграф: «Полная уверенность — начало маразма»

В голове человека ежедневно возникают тысячи вопросов. Начиная от таких, которые стыдно задавать даже в Яндексе, и заканчивая вопросами о том, почему меня не радует данный праздник, когда любому хорошему человеку следовало бы радоваться. 

Есть вопросы, дать ответ на которые требуется до какого-то определенного срока, например: «А не пошалить ли нам не по-детски сегодня вечером?»

Collapse )


Кредо бюрократа-гопника: жизнь людей это сплошное порно, подлежащее цензуре

Один талантливый фотограф в процессе объяснений [1], объявил предельно четкий тезис: «Если человек не понимает что такое "образ", "атмосфера фото" - ему и не объяснишь что такое арт-ню. Для гопника Васяна что Дженна Джеймсон [неофициальная королева порноиндустрии], что Венера Милосская, что "Рождение Венеры" Боттичелли - все порнуха»
Этот тезис превосходно характеризует любую идеократию (в т.ч. теократию), как форму гопничества, пришедшего к власти.
«Примечательно, что слова «эротика» не было в словарях времен Российской империи. Тем не менее, слову «порнография» уделялось достаточно много внимания. Объясняется это просто – нравственность царской России не допускала изображения половой жизни ни в каком виде, поэтому даже произведения лучших творцов мирового искусства (Рафаэль Санцио, Рабле, Ренье, Лафонтен, Вольтер и др.) относились к порнографии. Следует отметить, что содержание понятия «эротика» охватывалось понятием «порнография», при этом диктовалось подобное отношение не фанатизмом или жесткой цензурой со стороны государства. Подобное отношение являлось отражением общепринятых норм нравственности» [2].
…Общепринятых КЕМ? Как пояснено выше – гопниками. То, что гопники оказались на верхушке государственной власти - неудивительно. Если вспомнить, что государство по своему генезису это оседлый бандит, то конструкция обретает историческую логичность.
Для гопника не существует эстетики и эротики. Такие термины никак не привязаны к гопническому лексикону.
Если гопник где-то встречает слово «эстетичный» то считает это рыночным свойством предмета, который не сделан из дорогостоящего материала, но по непонятной (и неважной) для гопника причине, продается за большие деньги, значит, есть резон воровать «эстетичные» предметы.
Если гопник где-то встречает слово «эротичный» то он вообще неспособен понять, о чем это. Лексика, связанная с половым диморфизмом хомосапиенсов, у гопника предельно механистична, детерминирована и меркантильна. Она включает:
I - вид объекта, вызывающего эрекцию
II - при эрекции - физиологическое требование разрядки, наподобие голода
III - выполнение коитуса и фрикций для достижения разрядки (эякуляции)
IV - вследствие эякуляции в объект – возможное осеменение (желательное или нет)
V - рыночная цена и издержки всего перечисленного (I - IV).

Как уже отмечалось: государство по своему генезису это оседлый бандит – поэтому государственная бюрократия по своей сути гопническая.
«Я могу сколько угодно оправдывать тупость и зверство этого парня… социальные условия, жуткое воспитание, все, что угодно… Его слепую веру, его злобу ко всему, что выходит за пределы половых отправлений и выпивки. Вот он топчется, этот недоросль, которого еще полгода назад толстопузый папаша порол, тщась приспособить к торговле лежалой мукой и засахарившимся вареньем, сопит, стоеросовая дубина, мучительно пытаясь вспомнить параграфы скверно вызубренного устава… И ничего на свете он не хочет знать, и ни о чем на свете он не хочет думать. Думать! А чем лучше орел наш дон Рэба?» (АБС ТББ)
Collapse )